Краеведческий клуб "17" 
Матвеев Курган, Ростовская область

Шанхай и Пекин Горловские



Шанхай и Пекин Горловские

В верховьях Крынки речка одна течет, Корсунь называется. В истоках ее в девятнадцатом веке рудники и шахты строить начали, уголь и киноварь добывать. Так первую шахту и назвали – Корсунская Копь. Больше тысячи человек на ней работало, и была она крупнейшей на всем Донбассе. Потом рядом с Корсунской Копью еще шахты выстроили, а с ними заводы: по производству ртути, машиностроительные, алебастровые, кирпичные, цементные. Железнодорожную станцию основали, в честь реки и поселка, где шахтеры жили, тоже Корсунью назвали.
А уж после, еще несколько лет спустя, Корсунь в Горловку переименовали, почет оказав русскому горному инженеру Петру Николаевичу Горлову.
Много народу жило в Горловке к началу двадцатого века – тридцать тысяч человек. В центре города дома владельцев шахт и заводов стояли, после них – инженеров и управляющих. Еще ближе к окраине - казармы солдатские были, а за ними, по всем 18 линиям города – типовые дома на три окошка располагали, где селился самый разный более или менее зажиточный люд. А на самой окраине города, чуть не возле самих шахт, лепились к терриконам землянки, сараи и летние кухни, в которых жила третья часть всего горловского населения – шахтеры и рабочие.
Два поселка образовывали эти землянки. В одном из них семья жила шахтера Андрея Гудименко. Большая семья, бедная. Не один Андрей в семействе работал, но и дети, чуть подрастая, в шахту на заработки шли. И жена Андрея, Прасковья, тоже прачкой трудилась, богатым людям белье сутками стирала, чтоб копейку лишнюю добыть. Работали все, а из бедности никак выбиться не могли.
Потом война русско-японская началась. Мужиков горловских забирать стали, Порт-Артур оборонять. Забрали и Андрея, и товарищей его.
Прасковья одна с детьми осталась. Думала, вовсе помрет с голоду. Бог весть, чем жила и детей кормила.
Наконец, вернулся ее Андрей. И товарищи его вернулись. Битые, обозленные. Много чудес в краях заморских повидали. А пуще всего интересно было им поглядеть, как живут в китайских землях такие же рабочие и шахтеры, как они. И увидели Андрей с товарищами, что живут китайские кули, и в Шанхае, и в Пекине, в такой же нищете, грязи и убожестве, что и наши донбасские мужики. Хуже собак бездомных живут.
Домой вернулись, глянули на свои хижины – еще больше обозлились. «Сколько терпеть можно, громить надо проклятых толстосумов! Довольно крови они нашей попили! Так с ними надо поступить, как они с нами много лет поступали. Жажду их утолим – накормим их углем да киноварью досыта! Попомнят они еще наши Шанхай и Пекин!»
Так решили на собрании своем. Вооруженное восстание в Горловке подняли. Напугали и владельцев шахт, и само правительство царское. На подавление мятежа оно отряды казаков с Дона срочно выслало.
Против военных – какие у рабочих, неделями голодавших, и мало вооруженных, силы? Подавили восстание. Андрея и товарищей его схватили. Кого в армию отправили, кого в тюрьму, нескольких расстреляли. Был в их числе и Андрей.
Казаки в поселках шахтерских поначалу разместились, хозяев из домов выгнав. Но недолго там оставаться смогли. Серный смрад, никогда не развеивающийся, сутками  глаза ел. А в сарайчиках да хибарах с аршинными дверцами, где раньше шахтеры жили, и куда казаки лошадей поставили, такая была грязь и теснотища, что лошади болеть стали.
Ушли казаки в центр города. А шахтеры после их ухода свои поселки стали звать Шанхаем и Пекином. Да еще – Собачевкой, отношение к себе страны и власти ее показывая. 
Потом революция была. В Горловке, чуть не с первых дней октября, рабочие и шахтеры красные отряды стали формировать. Верили, что жизнь лучшую новая власть им даст.
Потом интервенция была, когда пришли на Донбасс немцы с австрияками. Немцы любое сопротивление жестоко карали. Погиб под их пулями и сын Андрея, Павлик – гармонист, весельчак и балагур. С тринадцати лет в шахте работал, а при новой власти отряд красный собрал, от немецких солдат Горловку оборонял.
После отгремела гражданская. Подниматься стала родина-матушка, а с нею и Донбасс. Только на Собачевке, в Шанхае и Пекине, жизнь лучше не стала. Как при царе рабочие жили в ветхих землянках, так и при новой власти жить стали.
И только в тридцать втором году, когда приехал в эти края Лазарь Каганович, решать, какому городу быть центром Донбасса, увидела новая власть Шанхай и Пекин. Каганович диву дался изобилию грязи, что шахту Всероссийская Кочегарка окружала, на горловских начальников рассердился, и уехал в Юзовку, центр Донбасса из города Сталино (ныне - город Донецк - Авт.) делать.
Через два года, в тридцать четвертом году, на первое мая, получила семья Прасковьи Гудименко просторную и светлую квартиру в новом четырехэтажном доме. И все шахтеры с рабочими, что в ста пятидесяти землянках с нею жили, тоже квартиры в новых домах получили.
Большой митинг шахтеры с рабочими на Собачевке устроили. А после свои хибарки, где по полвека в собачьих условиях протянули, без всякой жалости, со всех сторон подожгли. Распахали землю под хибарами, в зеленый парк ее превратили. Только две землянки оставили, стеклянным колпаком накрыв, в музей жизни трудового человека превратив, потомкам в назидание.
До самой Великой Отечественной войны тот купол стоял, а потом в него немецкая бомба угодила, в щепки разнесла – не восстановишь. А жаль, ценный экспонат сегодня бы получился.



©Мотыжева Е.Н., 2013
Версия для печати

Сайт-визитка автора и редактора сайта "Краеведческий клуб 17"  Елены Мотыжевой

2001 - 2005 г. г. Краеведческий клуб "17" Матвеев Курган

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS