Краеведческий клуб "17" 
Матвеев Курган, Ростовская область

Добрый Шубин



Добрый Шубин

Вроде и нет высоких гор в местности нашей, где реки Миус с Крынкой протекают. Лишь старый, разрушенный Донецкий кряж своими холмами и небольшими скалистыми уступами ощетинился, словно на поверхность из-под земли выбраться хочет, да силу потерял.
Нет гор в Примиусье, а подземный горный дух, хозяин всех шахт Донбасса, поселившийся в этих местах три столетия назад вместе с первыми шахтерами да рудокопами, есть. И зовут его Шубин.

Так рассказывают. Пришли в эти места вслед за царем Петром, по воле его, переселенцы со всех уголков России-матушки, Дикое Поле заселять.
И показали им казаки дивный горюч-камень, что в изобилии встречался в этих краях. Стали переселенцы шахты да штольни вглубь земли бить, горюч-камень добывать, печи этим камнем топить и металл выплавлять для царя-батюшки.
Много народу прибыло в края эти, счастья-доли искать. Пришел и парень один молодой, по имени Ильюха.
Сирота был, родни никакой. Богат только тем, что в руках держал, да тем, чему отец с дедом в юности научили. Вот и решил этот Ильюха в Дикое Поле податься, горного счастья попытать.
Пришел на шахту одну, в верховьях Крынки-реки, в горнорабочие нанялся. А понятия о деле – никакого. Заметил это мастер, что над всеми старшим был, да и решил сыграть злую шутку с парнем. Он, мастер этот, шибко пакостный человек был. 
Шахтеры, те, что не первый день в шахту ходят, знали, понятно, привычки его, да молчали. Не к добру это – с начальством ссориться.
Вот мастер этот позвал к себе Ильюху, и говорит ему:
– Вижу я, что в забой тебе хочется. Горняком желаешь быть. А, знаешь ли, что дело это – трудное да важное, и кого попало, в горнорабочие не берут? Испытать я тебя должен. 
– Твоя воля, – Ильюха отвечает. – Испытывай.
– Что ж, – мастер ухмыльнулся, – вот тебе испытание. Одень тулуп этот овчинный, после спустись в шахту один, с факелом зажженным, да пройдись по пустым выработкам с полверсты. Коли не испугаешься, да все сделаешь, как я велел – быть тебе шахтером. А нет – шагай туда, откуда пришел.
Подумал Ильюха: «Что ж, боязно, конечно, одному под землю спускаться. Да ведь делать нечего, отступать некуда, раз решил судьбу такую выбрать».
И ответил мастеру:
– Давай факел. Все сделаю, как ты велишь.
Дал ему мастер факел, стал Ильюху под землю спускать. Только и успел Ильюха увидеть, как солнце красное вставало на востоке, как сразу под землю ушел. Ушел, а назад не вернулся. Мастер-то этот, видишь, обманул парня, не сказал ему, что на смерть посылает.
В шахте-то, в пустотах, часто газ невидимый скапливается, метаном называется. Когда много его сразу – вовсе задохнешься. Когда мало – одной искры от каелки достаточно, чтоб взорвался метан не хуже динамиту.
Вот и придумали горняки на свой страх и риск выжигать этот газ факелами. Шел рабочий-газожег, в овчинном тулупе, мехом вовнутрь, с факелом в руках, да поджигал газ в выработках. Пока совсем не выгорит, не идут туда остальные горняки.
Иной раз и не получалось газ выжечь. Взрывался он, погибал газожег. Под завалами оставался, породой придавленный.
Так и с Ильюхой случилось. Отправил мастер его вместо такого рабочего. А он и погиб.
В шахте народ бывалый, к смерти привычный. Как поняли, что не вернется парень, и искать не стали, шапки с голов сняли, за помин души выпили – вот и вся честь. Некому особо горевать по Ильюхе было, не знал его никто.
Так и забылся бы тот случай, да стали сначала на той шахте, а потом и на всех шахтах донбасских, дела чудные совершаться.
Поначалу того мастера, что Ильюху под землю отправил, в забое мертвым нашли. Отчего умер – непонятно. Только в руках углина длинная, а на конце набалдашник. Ни дать ни взять – факел.
Подивились шахтеры, плечами пожали. Мало ли чудес бывает. Может, газу надышался, угорел. Или дурная кровь в голову бросилась. Известный случай.
Потом больше. Стал кто-то шахтеров кашлем да смехом пугать, за ноги хватать. 
Это только на земле все храбрые, и никто плача да хохота не страшится. А когда глубоко под землей в забое один в темноте каелкой машешь, да светит тебе малюсенькая лампадка, поневоле забоишься.
Разное говорили шахтеры. Кто видел в свете лампы своей, что стоит пред ним невысокий мужик в тулупе овечьем, и глаза его, как две плошки горят. Другие клялись, что являлся им старик седой, в шубе мохнатой, с ключом в руках, каким вагонетки таскают. Сквозь стену являлся, что ему надо было делать, делал, да обратно сквозь стену уходил, словно и не было никогда.
Время шло. Привыкли шахтеры к своему призраку. Прозвали его Шубиным, за тулуп овечий, да еще хозяином земли донецкой и покровителем всех шахтеров.
Задобрить старались шахтеры своего Шубина. Знали, когда добрый он, может помочь угля набить много и сорту лучшего, а может и от беды уберечь. А уж коли рассердился на кого горный дух, так лучше тому человеку вовсе в шахту не спускаться, доведет его Шубин до амбы, совсем как того подлого мастера, что его в забой с факелом послал.
А еще знали шахтеры, что Шубин трудолюбивых да простодушных любит, на него самого в молодости похожих. Потому рассказывали про меж собой историю о парне Игнате, что однажды в забое узком – «печке», был поставлен крепкий пласт рубить. 
Рубит Игнат уголь, повернуться некуда, пот градом катится.
Вдруг кто-то сзади его за чунь на ноге схватил, потянул. Думает Игнат: «Шутит видно кто. Да недосуг сейчас». И дальше, не оборачиваясь, уголь рубит.
Сзади снова его – дерг да дерг.
Заругался Игнат:
– Такие-сякие, раз так вас да раз этак! Оставьте шутки свои, после поговорим! – И снова не отвлекся на того, кто сзади его дергал.
Вдруг как хватит его кто-то, да так сильно, что вывалился Игнат кубарем из «печки», где работал, в продольный ход. И тут же там, где стоял прежде Игнат, что-то затрещало, загрохотало. Столбы черной пыли до самого потолка поднялись, свет застелили. А из «печки» большие куски угля стали выкатываться, в кучу сами собой складываться.
Смотрел-смотрел Игнат, да и подумал: «Не иначе, как Шубин мне помогает. Надо спасибо ему сказать». Повернулся, а у стены позади него седой старик в тулупе стоит, глаза, точно раскаленные угли, светятся. 
Поклонился ему Игнат:
– Спасибо тебе, Добрый Шубин. Ты меня сегодня от смерти спас, да и денег дал много заработать. Выпью я на поверхности чарочку за здоровье твое.
Поднял голову, а Шубин и пропал с глаз.
Сдержал Игнат обещание, не только рюмку за здоровье Шубина выпил, но и молебен ему в церкви заказал, за помин души.
Кто знает, может, за доброту Игната, может, еще за что, только Шубин о нем никогда не забывал.
Погаснет у Игната лампа в забое, останется он один в темноте – Шубин его к себе своим фонарем поманит. Пойдет Игнат за фонарем, и выйдет к другим шахтерам.
И знак Шубин подавал, когда обвалу случиться. Трещать начинал, гул да шум устраивать над головой, ногами по потолку топать да бегать. Сразу ясно становилось Игнату: Шубин беду предсказывает, уходить надо. Подумает так Игнат, сам из забоя уйдет и товарищей уведет, жизнь им сохранит.
Так и дожил до старости. Детям да внукам завещал хозяина шахт почитать. 
А от них да от других шахтеров и мы с вами про Доброго Шубина знаем.



©Мотыжева Е.Н., 2013
Версия для печати

Сайт-визитка автора и редактора сайта "Краеведческий клуб 17"  Елены Мотыжевой

2001 - 2005 г. г. Краеведческий клуб "17" Матвеев Курган

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS