Краеведческий клуб "17" 
Матвеев Курган, Ростовская область

Чертова Яма



Чертова Яма

Имеется, сказывают, незнамо где, на Миусе Чертова Яма – место бездонное. По краям топляками огорожена, внутри пещерами подводными изрыта, а в них водовороты бурлят: все, что в Яму попадает, в бездну тянут. И жило в той Яме чудище шестиметровое. Сом – не сом, щука – не щука, а, прямо сказать, настоящее дьяволово отродье.
Рыбаки Яму стороной обходили, потому что много в ней сгинуло бесследно добрых людей. Да и лодочники под другим берегом всегда путь свой держали по этим местам. Верно, оттого и селиться возле Ямы долго никто не решался.
Наконец, появился на Миусе человек один, именем Демьян, прозванием Чернокнижник. Имя христианское носил, а черен и вправду был, словно цыган, либо турок. А Чернокнижником его казаки прозвали, говорили, будто за чертознайство.
Оно и вправду, не все в порядке с Демьяном было. Хату себе справил в стороне от всех, на берегу Миуса, аккурат с Чертовой Ямой рядом.
Жил один – мрачный, нелюдимый. Ни с кем не знался, ни перед кем шапки не ломал. В хате его порой до рассвета огонек светился, и говорили люди, книги какие-то читает Демьян. На шее, вместо креста, камень черно-зеленый носит. Точно с нечистым спутался. Иначе, откуда деньги брал? В корчме завсегда наперед расплачивался, да все золотом.
Выпить был не дурак. Сам не пьянел, а смотрел, как другие на его деньги напиваются до драки, а после пьяные слезы утирают.
Злой был человек, подлый. Если кому в долг и давал, так потом три шкуры драл. Сам руки никогда не поднимал, голоса не повышал, но боялись его добрые люди, потому - видно по глазам было – убивец. Такому шею свернуть – что плюнуть.
Только жил в наших краях мужичонко один – Грыцко. Так, не перешиби рукав, мужичонко. Казак плохонький, собой плюгавый и ленивый до невозможности. Одно только хорошо и умел – в корчме усы в чарке полоскать.
И была у этого Грыцка жена – Агриппина, баба дебелая, работная, характерная и злющая, словно собака, сущая чертовка. Может, от нее Грыцко в корчму и бегал.
Там и встретил он Демьяна Чернокнижника, богатство его заметил.
Заметил – дома жене рассказал. И с той поры вовсе покой потерял. Чуть на порог – пилит его Агриппина. Чего, дескать, не уследишь, где Демьян деньги берет? Чего сам также не разбогатеешь? Доколи я перед соседкой срамиться должна, коли та в новой шубе ходит, а я позапрошлогодние золовкины обноски донашиваю? Мужик ты или хрен собачий? Хоть бы обокрал этого Демьяна, коль у самого ума нет.
Ну, наметет так с три короба, хоть вовсе домой не приходи.
Грыцко, конечно, украсть чего и сам не дурак, но против Демьяна страшно было. Ну, как и вправду прибьет? Или еще лучше – с чертом познакомит?
Сколь мог, все же, сначала от жены отшучивался да отбрехивался. Но та твердо насела – не спихнешь.
А к лету, как праздник Ивана Купала девок на реку поманил, и вовсе стала хуже медведицы – сковородник достала и мужу пригрозила, что, коль не добудет он сегодня же денег, сама она его не хуже Чернокнижника отутюжит. Потому как в эту самую ночь, наверняка начнет ворожить Демьян, и дурак будет Грыцко, коли не проследит, да все доподлинно не вызнает, откуда тот берет богатства свои.
Делать нечего, стал Грыцко одеваться. Думал, как прежде, в корчме отсидеться да под забором проспаться, а жене утром сказать, что ничего не видел, да не вышло. Агриппине, видать, мужнина лень к гузду узлом подошла, сама стала с Грыцком собираться. Прослежу, мол, с тобой вместе за чертознаем, а если что, то и подсоблю. И сковородник с собой на пояс повесила.
Пошли. Ночь темная, хоть глаз выколи. Только и свету – в небе звезды, а по траве светляки рассыпаны.
И тихо, ни души. Лишь сверчки в листьях трещат, да жабы на Миусе надрываются, дождь кличут.
На их голос  к Миусу и дошли, вдоль берега к демьяновой хате красться стали.
Смотрят – в хате светло и дверь нараспашку. Ближе кустами подошли – Демьян на круче над Ямой стоит, в руках свой камень с шеи держит, и горит у ног его малюсенькая свечка. Говорит Демьян с кем-то темным да длинным, кто внизу в воде плавает:
– Силою камня этого заклинаю тебя, яви мне еще золота! Золота много хочу, чтобы всех купить и власти хочу над всеми этими казаками. Над всею их жизнью, и над смертью тоже. Дай мне, темный дух, власти над этой землей, у братьев моих, турок отобранной!
Агриппина на чудище внизу посмотрела и мужа в бок толкает:
– Сделай что-нибудь! Страсть-то какая!
Он плечами жмет:
– Что сделать я могу, самим бы ноги унести!
А Демьян их и не видит, лишь на Миус смотрит, камнем на веревке над водой машет, молитвы твердит:
– Заклинаю тебя, дух темный, силою этого камня, дай мне власти над этой землей, и над мужиками ее, и над бабами, и над дитями малыми. Дай власти!
Тут Агриппину зло взяло. Мужа в сторону оттолкнула. С пояса сковородник сорвала, из-за куста вылетела, да с размаху по затылку Демьяну плюхнула. Только звон пошел. Рука-то тяжелая, не барская.
– Ах, ты, турка поганая! Меня, мужнину бабу, в свои заклинания вплетать удумал? Мало мне мужа – лентяя да пьяницы, так еще и ты надо мной власти захотел? Надо мной и над детьми малыми? Получай же, погань бусурманская!
И снова со всей дури по голове сковородником Демьяна – шварк! Шварк!
Свалился Демьян с кручи, и понять ничего не успел, внизу булькнул, только круги по воде пошли. Поминай, как звали.
Один лишь черно-зеленый камень на шнурке из демьяновой руки под ноги Агриппине покатился.
Подняла она камень. А внизу огромная черная рыбина глаза раскрыла, шею вытянула, над водой, словно змея, голову подняла, да и говорит вдруг Агриппине:
– Отдай мне, женщина, камень этот! Все, что пожелаешь, исполню тебе за него! Хоть всю землю тебе отдам! Брось его в пасть мою! Не могу я без него уйти отсюда!
Агриппина размахнулась, да швырнула камнем в чудище:
– Подавись, нечисть проклятая! Я – не турка твоя, чтоб всю землю желать. Мне лишь бы счастья, чтоб в семье здоровы да работящи все были, да денег немножко, чтоб не бедствовать, да мужик рядом, а не в корчме и на войне. Вот и все мои желания. И морду твою чтоб никогда здесь больше не видеть. Иначе и тебя сковородкою этою припечатаю!
Рыба камень зубами поймала, глаза еще шире раскрыла. Усами пошевелила, вроде, усмехнулась даже. И молвила:
– Исполню я за этот камешек желания твои, как обещано. Жаль, нету в наших турецких краях баб таких, как ты. Сколько бы мы вместе с тобой дел наворотили! 
Но, видно, и впрямь говорят, что в одном месте два черта не уживаются. Прощай! Грыцку привет!
Сказала так, и в Яму нырнула. Навеки сгинула.
А Агриппина полумертвого от страха мужа растолкала, да домой повела.
И заметно с той поры стало, что сдержала слово свое рыбина. И впрямь у Агриппины с Грыцком все наладилось. Он вроде больше работящим стал, а она – не такой злющей. Может, потому, что не носил теперь в корчму Грыцко деньги заработанные. А может, потому, что шубу Агриппине купил лучше, чем у соседки была.
И на Чертовой Яме все успокоилось. Рыбаки с нее здоровенных карпов да сомов таскать стали.



©Мотыжева Е.Н., 2013
Версия для печати

Сайт-визитка автора и редактора сайта "Краеведческий клуб 17"  Елены Мотыжевой

2001 - 2005 г. г. Краеведческий клуб "17" Матвеев Курган

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS