Краеведческий клуб "17" 
Матвеев Курган, Ростовская область

Царская рыба



Царская рыба

В нижнем течении Миуса, там, где брод каменный поперек него лежит, раньше крепость турецкая стояла. Таш Гечиди, Каменный Проход, турки ее называли. Построили ее, чтоб эти земли от казачьих набегов защитить.
Казаки, которым османы раньше путь из Дона в Азов висящей на двух башнях цепью перегородили, повадку завели: вверх по Донцу и Тузлову подниматься, а оттуда, волоком струги да челны свои перетянув, по Миусу да Самбеку в обход в море Азовское скатываться, турецкие берега разорять. 
Вот и поставили турки свою Таш Гечиди на самой реке, на ближнем к лиману каменистом пороге – мол, милости просим, гости дорогие, здесь мы вас из пушек да пищалей и перестреляем.
Крепость поставили, гарнизон в ней оставили и однажды к нему командира назначили – Керим-бея, турка знатного. Месяц сидел в крепости Керим-бей, два сидел, полгода сидел. Весна наступила, по степи крокусы с гиацинтами зацвели. Обоз татарский к воротам пришел. А при нем пленники из сел и хуторов казачьих украинских, в Азов их везли.
Поглядел Керим-бей на пленников, и глянулась ему девушка одна, Оксаной ее звали. Решил: будет Оксана наложницей его, пока он в этой крепости сидит. Гордая, видать, а красивая – слов нет. Купил эту девушку и одежду турецкую ей купил. В бане ее вымыть приказал, жасминовым маслом надушить. 
Ласков был к пленнице Керим-бей, на нежности щедр, на подарки широк, к Оксаниным просьбам внимателен. Как дикое животное, пленницу к себе приручать стал. Парчовых платьев преподнес, дорогими гривнами шею украсил. Рахат-лукум из Стамбула выписал – красавицу угостить. Кота персидского рыжей масти подарил. Кроме как царицей своей души, никак и не звал ее, так хотел Оксанино сердечко покорить.
Потому, хоть и турок был Керим-бей, хоть и враг ее, а полюбила его Оксана, душу свою вместе с объятиями ему раскрыла. Все для него сделать готова была, даже турчанкой стать.
Целый год она вместе с Керим-беем в башне Таш-Гечиди прожила. А, как новая весна настала, стали турки обозов торговых ждать, да своих турецких шпионов, что по всем окраинам империи сведения собирали. В один из дней случилось, что гарнизон в засаду пошел – на отряд донцов, вниз по Миусу шедший, напасть, и сонными поутру казаков повязать.
Так и вышло. Отряд небольшой был, в разведку его казаки послали, и турки пленили посланных. В крепость доставили, чтоб Керим-бей судьбу их решал: убить пленников или татарам с черкесами продать.
Глянула Оксана с башни на казаков, сердце защемило. Свою родню вспомнила, речь русскую услыхав. На глазах слезы выступили. Думать стала, чем братьям своим помочь. Через слугу велела еды и питья им в подземелье отнести. А, как пришел к ней Керим-бей, расспрашивать начала, о милости просить.
Только, видно, не к добру мольбы ее были. Рассердился на нее турок, оттолкнул. Всего и узнать смогла Оксана, что через неделю, как придет с севера новый татарский обоз, пленников вместе с ним в Азов отправят, а оттуда – в Стамбул, где на рынке, как рабов, продадут.
Узнала об этом Оксана и пожалела. Стало рваться сердечко ее от жалости к казакам, дома семьи свои оставившим. От жалости к себе, навеки родины лишенной. А еще – поняла она вдруг, что охладел к ней Керим-бей, сердце ее покорив и победу обретя. По-другому смотреть стал, не любит больше.
Хотела было тайну свою ему раскрыть, о которой никто пока, кроме нее, не ведал, что ребеночка она ждет. Да в глаза Керим-беевы глянула и промолчала. К себе ушла. Подождать решила.
Два дня прошло, третий наступил. Керим-бей, утром от Оксаны уйдя, завтракать отправился к начальнику стражи. Сидели они вдвоем, беш-бармак кушали, о предстоящем приезде торговцев говорили. Не ведали, что Оксана за дверью стоит, слушает.
И узнала она, что Керим-бею письмо пришло от нарочного, с переводом в Крым, в Сугдею, где он на дочери богатого паши женится. И, коли начальнику стражи Оксана не по нраву, он ее вместе с пленными казаками, что в подземелье томятся, продаст заезжим черкесам. За год натешился, а теперь решил с глаз долой спихнуть, хоть в горы Кавказские отправить.
Себя не помня, в свою комнату Оксана ушла. Дверь тихо-тихо затворила. Весь день задумчива и молчалива сидела, словно изваяние каменное, лишь изредка катилась по ее щеке одинокая слезинка.
Только к вечеру беззаботна стала. На галерею прогуляться пошла. После ужин хороший велела приготовить, из погребов все лучшее достать, да солдата позвать, который музыку играть обучен. Сама в баню сходила, вымылась, словно под венец собралась. Любимым Керим-беевым жасминовым маслом тело умастила и лучшее свое платье надела.
Словно в сказку попал тем вечером Керим-бей. Потчевала его Оксана лучшими яствами, шутками да забавными историями слух услаждала, танцевала перед ним танцы знойные. Весела и радостна была.
А, как ужин кончили, под покров сама его за руку повела. Любить Керим-бея стала. Целовала и ласкала так, что не знал осман, жив он еще или уже умер, и к Аллаху в сад попал, где его райские гурии встретили. Лишь глубокой ночью уснул Керим-бей, Оксану к груди прижимая. 
Долго лежала она, смотрела, как в окне башни молодой месяц звезду качает в своих объятиях. Дыхание любимого, рядом с нею спящего, слушала, запах тела его запоминала и шелковистость кожи под пальцами. Плакала беззвучно. Наконец, встала тихонько, и вынула из-за полога принесенный вечером из галереи кинжал.
Рукой замахнулась и вонзила его в грудь спящему своему возлюбленному. Только глаза он раскрыл, вздохнул в последний раз и успокоился навеки. Из сада с райскими гуриями не вернулся.
Наклонилась Оксана над ним, глаза любимые закрыла, дорогую голову к груди прижала, и не то слезами, не то поцелуями покрыла. Тогда встала, слезы утерла, и, кинжал в руке зажав, вниз пошла. Из подземелья тихонько пленников выпустила, и, где оружие у турок хранилось, им указала.
Захватили казаки крепость, весь турецкий гарнизон перебили. В подземелье Таш-Гечиди весь порох сложили, подожгли. Так, бесславно, перестал существовать Каменный Проход, в котором сотни донцов и запорожцев гибель свою нашли.
Казаки коней, что при крепости были, в степь вывели, обратно на Дон собираться стали. Оксану с собой звали. Но отказалась она.
– Некуда мне отсюда идти, – сказала.
У развалин крепостных, там, где был ее Керим-бей схоронен, осталась.
Уехали казаки, и никто из них больше никогда Оксаны не видел. Но по весне, когда над каменным бродом молодой месяц всходил, а в степи крокусы с гиацинтами зацветали, стала появляться в Миусе приходящая из моря Азовского царская рыба – турецкая Шах-Мая, за вкусную сладость свою так прозванная. Царская рыба – это по-турецки, а по-нашему, по-миусски – шемайка…



©Мотыжева Е.Н., 2013
Версия для печати

Сайт-визитка автора и редактора сайта "Краеведческий клуб 17"  Елены Мотыжевой

2001 - 2005 г. г. Краеведческий клуб "17" Матвеев Курган

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS