Краеведческий клуб "17" 
Матвеев Курган, Ростовская область

Аксу и Франческо


 Аксу и Франческо

Давно это было. На севере Русь тогда под татарами и монголами ходила, да и на юге, там, где нынче земля русская, тоже монголы и татары степь широкую своими конями топтали. Лишь у самого берега моря Азовского несколько городков было, итальянские купцы в них жили.
В устье Дона крепость Тана славилась – путь конечный для Великого Пути шелкового. Там грузили венецианцы с генуэзцами на свои галеры шелка да фарфор, пряности да благовония и в Европу везли. 
Чуть дальше от Таны по берегу, пизанцы себе гавань построили, Порто-Пизано ее назвали.
Там, где сейчас Таганрог стоит – порт Кабарди был. А в устье Миуса возвели итальянцы еще одну крепость с гаванью - Россо.
Название и ей, и реке, где она стояла, дали по имени России-матушки. На итальянском наречии русских рабов называли «россорум» – «красные греки», за любовь к красной одежде и веру православную. Здесь, в устье реки Россы, северный путь заканчивался, по которому везли на юг сотни захваченных в русских княжествах Марий, Глафир, Никит да Иванов.
В Россе их на галеры, тариды и тартаны продавали, и дальше по морю отправляли – кого в Кафу, кого в Константинополь, кого в Египет, кого в Геную. Во всем мире столько рабов не продавалось, как на берегах Азовского и Черного морей. Самый прибыльный товар считался – невольники и невольницы.
Маленький городок был Россо. Крепостными стенами со всех сторон окружен, ворота вечно закрыты на запоры, а на стенах и башнях – дозорные круглые сутки на реку и на степь глядят. 
Хоть и жили в этих краях торговцы много лет, хоть и был у них договор мирный с наследными ордынскими принцами, боялись итальянцы своих кочевых соседей и союзников. С такими ухо востро держать надо, иначе, не ровен час, сам на галеры угодишь. Татарину в степи, что русский, что генуэзец – все едино.
Случилось так, что приехал в Россу вместе с дядюшкой, купцом генуэзским, молодой итальянец – Франческо Кьявари. От скуки этот Франческо в путешествие поехал, делу ли купеческому учиться, либо в наказание, за жизнь беспутную, родные парня в море отправили, теперь уж неведомо.
Дядюшка его по всем портам проплыл, а в Россе задержался – донесли ему, что прибудет скоро на этот берег орда татарская, и потому можно будет обмен выгодный совершить – сменить парчу, стекло да оружие на пленников, пушнину, зерно, воск и квасцы, какими кожи дубят.
Пока дядюшка с другими купцами татар ждал, Франческо без дела по базару слонялся, от скуки не зная, чем занять себя.
Он бы вышел на простор, в степь, побродил по дубравам, цветов бы нарвал – воздух такой сладостью пахнет, весна вокруг, все цветет, да нельзя ему за ворота. А в городе запертому сидеть – что за жизнь? Хоть помирай от тоски.
Наконец, показались на горизонте тучи пыли. Ордынцы всем скопом по степи кочевали, перегоняя свои несметные стада коней, коз и овец, перевозя сотни кибиток и телег.
Всполошились генуэзцы, и венецианцы всполошились. Хорошо, коли с добром эти гости пожаловали. А то ведь бывало иной раз, что камня на камне не оставляли они от итальянских гаваней – разве такую пропасть народа крепостные стены удержат? Потому и смеялись кочевники над каменными укреплениями: «Кто боится, тот и строит башни».
Однако в тот раз с миром пришли татары. Караул – посланцев своих – вперед выслали. Принимать себя с почетом заставили.
Генуэзцы татарским посланникам богатые подарки подарили, расспрашивать стали, что те на обмен привезли. Меной да торговлей с ордынскими купцами занялись.
Франческо, на все это глядя, и вовсе заскучал. Из лавки вышел, по улице прошел.
Вдруг странное зрелище увидел. Едут несколько татар-воинов, а с ними на коне – девушка, и красивая, как луна. Вся в меха, шелка и золото убрана, а на голове шапка золотая, мехом отороченная.
Едва взглянул в лицо девушки Франческо, как влюбился без памяти. Чуть под коня татарского не попал. Красавица на Франческо оглянулась – тоже заметила, лицом зарделась. Хотел он было ближе подойти, да татарский воин из девушкиной свиты его в сторону отпихнул.
Красавица по базару поехала, смотреть, что на лотках разложено. Что ей было любо, выбирала и пальчиком стражникам указывала. Здоровенный детина позади нее золото вынимал, расплачивался и товары на своего коня грузил.
Подошел Франческо к своей лавке. Вдруг девушка обернулась, да на него посмотрела:
– Эй, чужеземец! А ты чем торгуешь? Или ты не купец?
Смутился Франческо, поклонился всаднице:
– Нет, купец я, Франческо Кьявари. Из Генуи сюда с дядей приплыл. Венецианские зеркала привез, дорогие ожерелья и узорную парчу – все лучшее для такой, как ты.
Красавица и отвечает:
– Что ж, покажи свои зеркала. Может, я и куплю одно. Мне как раз новое надобно.
Франческо перед ней свои лучшие и дорогие зеркала раскладывает, а сам только в лицо девушкино и глядит. Вот красота – век бы любовался!
Красавица одно зеркало выбрала, в сторону отложила, да и говорит:
– Это мне по нраву. Что просишь за него?
Глянул Франческо, а на груди у всадницы на серебряной ленте прозрачной слезой камень в ажурной оправе блестит-переливается.
Франческо и набрался смелости:
– Медальон хочу с шеи твоей. Тот, что на серебряной ленте носишь.
Стражники такие слова услышали, за сабли схватились. А девушка – ничего. Медальон с шеи сняла.
– Ладно, – говорит. – Только уговор: чур, потом не жалеть. Другой судьбы не искать и второго утра не ждать – одной ночи тебе на всю жизнь хватит.
Сняла медальон, и Франческо в раскрытую ладонь положила.
Зеркало забрала и прочь отбыла.
Хотел было Франческо проводить незнакомку – да куда там. Чуть не порубили его воины татарские.
Уехала красавица, а из головы у Франческо не идет, кто она и откуда. Расспрашивать стал тех купцов, что в Россе постоянно жили. Мало кто что-то сказать мог. Сходились все во мнении, что она – знатного рода, и не иначе, как какая-то принцесса ордынская.
Франческо спорил, что не похожа она на татарку, кожа у нее белая, волосы русые, глаза большие да светлые, и что на такой девушке даже ему жениться не зазорно. Только бы узнать, кто она, да выкуп, какой надо, собрать. Тогда и ответили ему купцы, что, раз все так, то верно, эта девушка – жена-полонянка у какого-нибудь хана, и потому золота хоть с ее рост насыпь – не продадут ее татары ни за какие деньги.
Сказали так, и думать о девушке перестали. Своими делами занялись. К отплытию готовиться начали.
А Франческо все о красавице размышляет. Спать лег – она перед глазами стоит. Хоть бы разочек еще увидеть. Ведь всего от нее и осталось – алмаз-капля, на серебряной ленте подвешенный.
Вертел-вертел Франческо в руках алмаз. Про девушку, что носила его, думал. В постели ворочался, уснуть никак не мог. Луна на небо выкатилась, реку осветила. А с реки туман белый поднялся, по улицам Россы заструился, к Франческо в комнату затек.
Глянул Франческо в проем оконный – стоит в лунном свете давешняя девушка. Одета лишь в полотняную белую рубашку до пят, ноги босые и по спине волосы распущены.
Стоит, и смотрит молча на Франческо. Он ее спрашивает:
– Откуда ты? Как прошла ко мне?
Она отвечает:
– Ты мой медальон в руки получил, вот я через него к тебе и пришла. Одну ночь подарить. Любви своей коснуться.
– Сон это или явь? И кто ты? – спрашивает ее Франческо.
Говорит ему девушка:
– Если скажу я тебе, что сон – разве станет тебе более приятно со мной? А если скажу, что явь – разве ты поверишь? Пусть будет: не сон и не явь.
А зовут меня Аксу-волшебница. Я у татар с рождения живу, с ними и кочую по степи. Ворожу для них, с душами предков говорю, волю богов пророчу, о будущем провижу.
– Да ведь ты не татарка, почему же с татарами живешь?
– Не знаю я своего отца. А мать моя – такая же была волшебница, как и я. Род наш женский начало свое ведет от тех женщин, что в древности степью правили да великой богине служили, матери всех пророчиц и чародеек. 
И со скифами мои праматери кочевали, и у сарматов пророчествовали, и татарам будущее предсказывали. Потому что один мы народ, и всем нам степь – колыбель да родина.
– Красивая ты, я жениться хочу на тебе. Пойдешь за меня? Я тебя, коли надо, и у татар выкраду.
– Нет, прости, не смогу я за тебя выйти. Нельзя мне. Куда пойду я за тобой? В страну твою, в город каменный, за тесные и душные стены, от солнца и ветра ставнями закрытые? Чем тогда от ваших женщин отличаться буду? Такой же жестокой, надменной и корыстной сделает меня город твой. Ты меня любить перестанешь, на другую променяешь, что однажды тебе лучшею покажется.
Да и не смогу я степь оставить, свободу ее, ширь да бескрайность. Ветер свежий, солнце жаркое, траву душистую. Тут душа моя развеяна, тут и  предков моих прах обретается. 
Я здесь – такая, какой тебе сейчас кажусь. А другой и не надобно. До утра раздумья оставь. Поцелуй меня лучше. Все чудеса степные покажу тебе в эту ночь.
Обнял ее Франческо, ладонь на грудь молодую положил, к губам полураскрытым своими губами прижался.
Закружилась его голова. И вот уже чудится ему – не Франческо он, а дух бесплотный и свободен гулять, куда угодно, по степи широкой. Летит он над травой, от росы до земли склоняющейся, а рядом с ним – Аксу-красавица. Дикие розы, яблони и груши цветом своим осыпаются на голову его и плечи, сладостью поят, кровь волнуют. Ветерок волосами играет, в губы целует, точно лелея. Луна серебро по степи льет, серебряными струнами соловьиные трели по заводям речным выводит. Цветы полевые – словно пышный ковер внизу расстилаются, прилечь зовут. 
Упал в цветы Франческо и Аксу за собой уронил. Целовал он ее губы алые, гладил кожу белую, и точно искрами на мириады частиц в блаженстве рассыпалась душа его, качалось небо над его головой, и витало над ним что-то легкое и незримое, крылья распластав.
Наконец, уснул Франческо, красавицу обняв.
И снится ему, будто зовет его Аксу, за руку держит, а у самой слезы в глазах стоят.
– Проснись, Франческо. Пора мне, ухожу я. Сказать тебе хочу на прощание. Родится у тебя после сегодняшней ночи дочь – великая волшебница. Большая, чем я.
Полюбила я тебя. Никогда не забуду. Может, и ты меня полюбил. Но не держи меня – не удержишь. И не ищи – не найдешь.
Да и не к чему это. Пора тебе домой возвращаться. От меня тебе подарок будет. Отец твой женить тебя собирается, на богатой и красивой девушке. С нею ты счастлив станешь. Богатым да знатным она тебя сделает. Полюбишь ты ее, забудешь меня. Не увидимся мы больше.
– Что сделать я могу для тебя? – Франческо запечалился.
– Ничего ты сделать не можешь. Все давно определено, – Аксу отвечает. – Разве что, если хоть разочек вспомнишь меня, пошли мне весточку – подумай обо мне. И тогда прилетит и сядет на мой зеленый шатер кобчик – маленький сокол степной, и пойму я, что вспомнил ты обо мне.
А коли сильно затоскуешь – на море погляди, глаза мои увидишь. Отпустит тебя тоска. Прощай…
Сказала так, и в рассветных лучах речным туманом растаяла. А в комнату от распахнутого окна утренней прохладой потянуло. Ночь прошла – день наступил.
Вышел Франческо на стену крепостную – видит, уезжают татары, дальше по степи уходят, все дела свои завершив. Его красавицу-Аксу с собой навеки увозят.
Защемило сердце Франческо. С башни сошел, в Геную стал собираться, через несколько дней домой уплыл.
А дома и вправду отец женил его на дочери лучшего друга своего – купца Бартоломео Паризио. Жил Франческо много лет с молодой женой в счастье и довольстве, но иногда нет-нет, да и смотрел подолгу на море, что со степью его разлучило.
А в степи то на маковку шатра волшебницы, то на рядом растущее дерево прилетал и садился сокол. Садился и ждал подолгу, когда выйдет из шатра Аксу, соколиными глазами в ее человечьи глаза смотрел.

Много лет прошло. Исчезли из степи шатры татарские. Исчезла в устье реки Россы крепость генуэзская. Исчезло и само название реки. Другие люди в степь пришли. Другие люди по морю плавать стали.
А у Миуса над зелеными купами деревьев на самую высокую ветку до сих пор садится кобчик – маленький серый сокол. Садится и ждет возлюбленную свою Аксу…



©Мотыжева Е.Н., 2013
Версия для печати

Сайт-визитка автора и редактора сайта "Краеведческий клуб 17"  Елены Мотыжевой

2001 - 2005 г. г. Краеведческий клуб "17" Матвеев Курган

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS